Злободневная классика

И без дополнительных пояснений любому школяру, закрывающему последнюю страницу учебника русской литературы, ясно, что в его поле зрения попала лишь верхушка айсберга.

Пробежаться, согласно учебному плану, по великим русским писателям - это всё равно, что из целой Евразии увидеть одни лишь снежные вершины Гималаев. Или, если продолжить "географические" сравнения, это всё равно, что узнать лишь про первооткрывателей материков - но не про их исследователей. И совсем упустить из виду тех, кто впервые увидел неведомые архипелаги.

Что мешает углубиться в столь интересный предмет? Прежде всего то, что школьная программа не резиновая. Два - три часа в неделю - это же только - только успеть познакомиться с тем, о чём не знать просто неприлично...

Но ведь вполне достаточно, если школа задаст вектор - направление самостоятельного поиска.

Кто у нас считался лучшим драматургом в восемнадцатом столетии? Княжнин.
А кого тогда называли "русским Гомером"? Хераскова.
Самый читаемый беллетрист пушкинской поры - Бесстужев -Марлинский.
Лучшим поэтом при жизни Пушкина считали Бенедиктова.
Как ни любили читатели Гоголя, но куда ему до популярности Загоскина!
Сетуя на слабо представленный у нас авантюрный жанр, вспоминаем ли мы Вальтмана?
Не было у нас детской литературы? А как же Растопчина?

Примеры можно множить и множить.

Разная, очень разная степень таланта полузабытых авторов - но открой любого - и мостик в современность перекинется сам.

Вот герой повести Тимковского Сергей Шумов, старшеклассник-второгодник, часами стоит на верхней площадке гимназической лестницы - и вглядывается в светлый прямоугольник каменного пола в глубине. Один шаг, один только шаг - и ВСЁ! Так просто уйти от всего и от всех - только решиться...

Почему всё же он так огорчается, просто места себе не находит, если на выходные его не отпускают домой? Ведь как ни скверно в гимназии - дома хуже. Просто за неделю он успевает об этом забыть.
Отец Сергея из дома изгнан - снимает комнатушку. Спившийся, опустившийся, с остатками благородного воспитания, которые уже никто не замечает. Кроме сына. Сын его любит мучительно - и стесняется этой любви.
Мать "всю жизнь боролась за детей - чтобы оградить"... а что она в этой жизни делала ещё - совершенно непонятно. Нежная, эфирная, полувоздушная, она целыми днями лежит на диване с видом невинной жертвы - и подставляет ручки "другу дома" для поцелуев. "Друг" - уже давно принадлежность дома, а дети им лишние.

Сергей уже два года, как переведён на пансион, и дома появляется лишь по выходным. Его сестра "идёт на золотую медаль". Так ли уж ей нужна медаль, или просто заняла такое место в доме, чтобы не замечать никого - и её чтобы замечали поменьше?

Любовь? Вроде как полагается - и Сергей внушает себе самые возвышенные чувства к подружке сестры. Но коварная выходит замуж, не дожидаясь и аттестата: такой жених, что упустить было бы глупо. А гимназист - он смешной, он в её присутствии только краснеет, бледнеет, и не может связать двух слов.

Друзья? "Чтобы чувствовать себя людьми", собираются на квартире у одноклассника. Читают непрограммные книги, свои пробы пера, пьесу по ролям, а потом - напиваются. А что? Взрослые - значит, можно! Скоты... И что уж совсем скверно - мать этого одноклассника, так мило улыбавшаяся друзьям сына, заявит на них в полицию: так ей хочется оградить сыночка от любых подозрений. Так и скажет: "мой сын не желает участвовать в незаконных сборищах, но не имеет духа отказать"!

А гимназия вообще выглядит филиалом ада на земле. И это при том, что автор не нагнетает никаких кошмаров. Ни дедовщины в дортуарах, ни садизма преподавателей - нет, всё обыкновенно, буднично, и оттого - ещё хуже. Воспитанников много, и у всех этих директора-инспектора-учителей нет ни времени, ни сил, а по правде говоря, и желания вглядываться в каждого, входить в положение, учитывать особенности. Нет, в казённом заведении проще считать всех - одинаковыми. И это выглядит не справедливостью, а равнодушием вопиющим.
Правила и постановления здесь для всех, и их столько, что единственная возможность ничего не нарушить - просто не попадаться никому на глаза.
Оставить без обеда или без отпуска здесь могут, кажется, даже за слишком шумный вздох. А на второй год одного оставили за то, что заснул на молитве.
В этих стенах живёт легенда про гимназиста, который сидел в каждом классе по два года, и закончил гимназию в двадцать пять. Да точно ли это - легенда?

Каждый учитель считает свой предмет главным, а таких главных - полтора десятка. И по каждому надо что - то знать к определённому дню и часу.
И латинист, вовсе не злой, а просто влюблённый в свой предмет, будет закатывать глаза на педсовете:
- Помилуйте, господа, знают ли родители этого Шумова, за что они платят столько лет? Он не знает даже про Горациев и Куриациев!!!
А единственный преподаватель, которому Шумов, кажется, небезразличен, и возразить не может. Может только, повстречав Сергея в коридоре, торопливо пробормотать ему на бегу:
- Ну выучите вы ему страницу, этому фанатику, ну подтяните!

Так кому же будет хуже, если Сергей Шумов исчезнет? Вообще исчезнет, из жизни? Может только маленькой сестрёнке Катюше, но она скоро его забудет.
Светлый прямоугольник на дне колодца манит и притягивает...

Неглупый, тонко чувствующий, добрый Сергей Шумов имеет все шансы на хорошую жизнь, если только... переживёт ШКОЛУ!

Сейчас, когда общество в ужасе от всё более частых "шагов с крыши", одна такая повесть способна сохранить не одну жизнь. Ведь это же так важно - знать, что твои "драмы и трагедии" - не только твои. Что их можно просто переждать. Пережить. Что школа, изменщики, обидчики - всё это непременно останется позади.
А жизнь - пусть продолжается. Хотя бы им всем назло!

Продолжение следует...

Наталья Баева для портала ​Гостиная студии Беркана


Комментариев нет