Случайные находки. "Детство и юность Катрин Шаррон"

Интересный пример того, как люди и события на глазах становятся "историей" - роман французского писателя Жоржа Эммануэля Клансье "Детство и юность Катрин Шаррон".

Восьмидесятые годы девятнадцатого века. Обычная ферма, обычная крестьянская семья. Маленькая Кати обожает своих родителей, братьев, сестру, крёстного, и пока уверена, что зло, голод и разлуки - это бывает только в страшных сказках. Пока...

А то, что спать некогда, работать надо весь день, да и часть ночи прихватить, так это нормально, это у всех так.

И читатель уже готов предположить, что перед ним одна из бесчисленных повестей про "бедных, но честных", которые лучше нехороших "богатых". Как "Серебряные коньки" Мэри Додж (отличная повесть, которой подражали слишком многие).

Но нет, здесь что-то другое...

Школа здесь обязательна (спасибо Наполеону), но со времён Наполеона прошло 70 лет, а образование для простонародья всё ещё остаётся формальностью: отбывают мальчишки четырёхлетний срок за партой, и выходят, не умея читать! Почти никто...

Более того, эти ФРАНЦУЗСКИЕ дети не говорят по-французски! Если их спросят "по-городскому" хотя бы "как тебя зовут" - они совершенно теряются.

Значит, весь их мир ограничен несколькими окрестными фермами. И братья Катрин мечтают вырасти, чтобы пойти в солдаты: хоть так повидать мир.

А сама Катрин... правдами и неправдами девочек спасают от школы. Даже её замечательный, любящий отец искренне не понимает: зачем их учить? Вся логика крестьянской жизни приводит к тому, что девочки лишние. Лишние в семье, лишние на этом свете. Любить, жалеть их можно и нужно, но смешно возлагать на них какие-то надежды.

И не нашлось ни одного грамотея, кто спас бы семью от разорения. От переезда в город и от погружения там в полную нищету. И после того, как мама в отчаянии продаёт последнее своё богатство - свои невероятные волосы, одна за другой рождаются ещё две девочки!

История выживания семьи насыщена подробностями, которые выдумать невозможно.

Вот к Катрин проникается симпатией мальчуган по имени Орильен. Прибегает и суёт ей то несколько су, то булку, то целую курицу, и уверяет, что зарабатывает хорошо, а одному ему надо так немного! И почему-то не любит, когда при нём осуждают воришек, побирушек, или когда хвалят богачей, подающих милостыню.

Наконец Катрин застаёт своего друга на паперти. Он... побирается! Для неё. И воровал для неё, чтобы ей было чуть полегче кормить сестрёнок после смерти матери.

Любовь? Но эти "влюблённые" в возрасте Кая и Герды...

А как страдает братец Франсуа, что сломал ногу, и если поправится, то очень нескоро! И не то плохо, что солдатом ему не стать, а то, что сейчас, каждый день, он не может зарабатывать. Попробовал резать по дереву - получилось, да ещё как здорово!

Девочка по имени Амели кажется Катрин существом загадочным: она всегда одна. Ни с кем не дружит, нечасто выходит из дома, всё что-то вышивает у окна. Осмелилась, подошла, попросила показать. Чудо... ТАК вышивать-это талант редчайший. А почему одна? Родители очень боятся, что маленькие воришки испортят им дочку, стараются не выпускать её на улицу...

САМОЙ ПРЕКРАСНОЙ кажется Катрин дочка местного барона Эмильенна.

Когда Катрин предложили поработать в баронском замке, она полетела туда, как на крыльях, спеша увидеть эту небожительницу! А небожительница её прогнала из парадной комнаты, от пианино.

Высокомерная?

Да, так можно подумать. Эмильенна считает наглыми и невоспитанными грязнулями всех, кто "не её круга". И готова убить одним взглядом детей, пожирающих глазами ЕЁ пирожные, накрытые в саду. Не понимает, что дети за оградой просто НИКОГДА не ели досыта. Действительно не понимает...

Но как же она хочет привязаться хоть к кому-нибудь, ведь всё её общество - это слабоумный братец. И привязывается она к маленькой служанке. Решает её осчастливить - сделать своей компаньонкой!

Катрин о таком счастье и мечтать не могла, но что-то ей мешает принять предложение... Сама себе не может объяснить, что именно, только чувствует, что прекрасная барышня под настроение её примет, под настроение прогонит. И в самом деле, в ответ на вежливый отказ, барышня истерично визжит: "Неблагодарная тварь!"

И снова остаётся в обществе братца.

Изредка на страницах появляется ещё один интересный персонаж - дядюшка Батист. У него в кармане всегда есть фарфоровая чашечка, "похожая на венчик цветка". Дарит их тем, кого хочет утешить. И Катрин такую подарил. Уверяет, что делает их сам, но как можно в это поверить, если у него такие огромные ручищи?! И вдруг дядюшка Батист предлагает Катрин место на фарфоровой фабрике! Сама, своими глазами девочка видит рождение чуда, и даже участвует в нём - приклеивает к чашечкам ручки.

Но "приклейщик" не профессия, а художником по фарфору дано стать не каждому. И когда подружку Амели приглашают вышивальщицей в ателье, она просит взять и Катрин - ученицей. Это - профессия!

Катрин уже пятнадцать. И семья сознаёт, что спасением, самой жизнью обязана ей. Устроили праздник, нарядили, любуются, как ещё недавно любовались её красавицей - мамой. А девочка с грустью думает, что так и некогда ей было научиться читать...

А дядюшка Батист - то, оказывается, беглый коммунар! Нечаянно узнали его тайну, и вот теперь соображают, всё ли правда, о чём говорят в школе? Читать детей не научили, но повторили не раз и не два, что коммунары - это такие преступники, уголовники и убийцы, которых надо выдавать властям!

И вот, любуется дядюшка Батист юным поколением, славной компанией, всегда готовой поддержать друг друга, а они любуются этим "уголовником", сумевшим помочь многим и советом, и делом. Так может "коммунар" - это хорошо?

***

И лишь из послесловия к книге становится понятен простой секрет её подлинности, достоверности:

Клансье знал об этих людях, об этой жизни из первых рук, он записал рассказы очевидца.

Ведь Катрин Шаррон - его родная бабушка!

--

С уважением Наталья Баева для портала ​Гостиная студии Беркана


Комментарии:


  • Лидия Голубева
    2016-03-03 14:34:07
    ​Спасибо, Наталья! Как всегда, после ваших книжных обзоров хочется почитать эту книгу.
  • Наталья
    2016-03-03 17:40:19
    ​Спасибо, Лидия, на добром слове.
    Книга жестокая. Читаешь и поражаешься "пещерности" благословенной Франции всего сто с небольшим лет назад...
    Но если они выжили = что мешает и нам?