Перечитываем классику Толстой Л.Н.

Толстой Лев Николаевич.

«Внезапно Набоков прервал лекцию и выключил три лампы под потолком. Затем он опустил шторы на трех или четырех больших окнах. Зал погрузился во тьму. “На небосводе русской литературы, – объявил он, – это Пушкин! ” Вспыхнула лампа в дальнем левом углу нашего планетария. “Это Гоголь! ” Вспыхнула лампа посередине зала. “Это Чехов! ” Вспыхнула лампа справа. Тогда Набоков направился к центральному окну и отцепил штору, которая с громким стуком взлетела вверх: “Бам! ” Как по волшебству в аудиторию ворвался широкий плотный луч ослепительного солнечного света. “А это - Толстой! ” – прогремел Набоков.

Это - из воспоминаний американского студента, которому посчастливилось слушать лекции Набокова о русской литературе.

Вот так. Не источник света, а просто СВЕТ. Физическое явление, равнозначное самой ЖИЗНИ. А жизнь - она хорошая или плохая? Чаще ругаем, чем хвалим...

Детство.

Повесть увидела свет в 1852 году, автору её было двадцать четыре года. Не зная этого, читатель предположил бы, что произведение написано человеком весьма зрелых лет – ведь, как правило, в собственное детство начинают всматриваться лишь на пороге старости. Да полно, собственное ли там детство, или это "детство вообще"?

У Николеньки живы родители, и уже одно это делает его ранние годы "нормальными", в отличие от детства рано осиротевшего автора. Но то, что Толстой анализирует мысли и чувства ребёнка на основании собственных воспоминаний - несомненно.

Перед нами замкнутый, маленький мир дворянской усадьбы, где все - одна семья, только иерархия в этой семье усваивается сразу - и навсегда. Главный - Отец. Настолько главный, что нечасто снисходит до общения со всеми остальными. Потом - маменька. Молчаливая, грустная, с чудным взглядом прекрасных глаз - почти икона.

И дети. В подчинении у родителей, но - начальство над слугами.

Какое - то промежуточное положение между детьми и слугами - у гувернантки с её дочкой и у немца Карла Иваныча.

Всё в этом мирке просто, всё хорошо, гармонично, здесь все всех любят - по крайней мере Николенька в этом не сомневается. Лет до десяти. Он ещё не задумывается, куда отлучается и почему так отдалился от семьи отец, отчего всегда печальна маменька, когда и как появился здесь добрейший немец, и куда ему предстоит податься, когда он больше не будет нужен.

Но отец объявляет о своём решении забрать детей в Москву - и дочка гувернантки Катенька чуть не плачет. Не рада поездке? Нет, она понимает, что её мать в этом доме больше не нужна, а значит, не нужна и она. Она?! Да ведь Николенька в неё влюблён! "Почему же нам и дальше не жить всем вместе?" - спрашивает он, уже чувствуя, что это - глупо.

- Вы - богатые, а мы - бедные.

Детская картина мира дала первую трещину.

А вот о судьбе ключницы, Натальи Саввишны, герой задумается гораздо позже: "Какое сокровище эта старушка!" Она - крепостная. Живёт интересами господ. Привычная принадлежность дома. Как памятен Николеньке случай, когда он залил скатерть - а Наталья (просто Наталья!) - ткнула его этой скатертью в лицо! Посмела! Он рыдает от унижения - а она извиняется. Он продолжает рыдать, но уже от раскаяния - плохо думал о Саввишне... И никому не придёт в голову спросить, счастлива ли она, довольна ли? Когда-то хотела замуж, да старый барин запретил. Так всю любовь и вложила в графчиков. И когда матушка Николеньки предложила ей вольную, Саввишна буквально оцепенела от обиды: "Гоните? Что ж, уйду." Пришлось бумагу порвать, чтобы успокоилась.

Вот этот момент нам, девятиклассникам 1976 года, учительница пыталась объяснить "страшной темнотой народа". Ведь не только нам, но и ей ничего не говорило слово "безработица". Теперь, с изменением жизни - понятно: всё хорошо вовремя. Воля нужна была Наталье Саввишне, когда замуж собиралась. А на старости лет есть вещи, поважнее воли: гарантированная крыша над головой. Привычная работа. Да и привязанность няньки - дело не последнее: вынянчила два поколения семьи!

Вот эту способность жить интересами других, полностью растворяясь в ближнем, Толстой всю жизнь будет считать самым ценным из всех человеческих качеств. Обладал бы им каждый - земля стала бы раем. Соответственно, худший порок - эгоизм. И догадываясь, что отец выстроил для себя жизнь, отдельную от семьи потому, что ему так удобнее, Николенька даже пугается такой догадки. Отец обязан быть совершенством!

​Читать полностью​

Наталья Баева для портала​ Гостиная студии Беркана


Комментариев нет