Маленькие люди. Медный всадник

​​Простая житейская история людей обыкновенных.


Но, если в повествовании появляются силы "нежитейские" и люди необыкновенные, тогда... тогда у того же Пушкина получается поэма "Медный всадник".
Даже и сегодня, чуть не двести лет спустя, мы не можем сказать, что вещь эта утратила для нас прелесть новизны (кто так скажет - тот её точно не прочёл). А представить себе впечатления первых читателей?! Один из них воскликнул: "Это не "хорошо", а страшно! Как будто снова всё это видишь..." "Это" - великое наводнение 1824 года.

Не надо обладать особым воображением, чтобы почувствовать ледяной шквал, рёв стихии, валы воды, накатывающие на Город. Картина тонущего Петербурга. Апокалипсис.

Но может ли возникнуть вопрос: "Зачем тогда Петербург?" Если это место не самое "покойное, сытное и злачное", тогда - зачем?
Может. Именно об этом напряжённо, возмущённо размышляет Евгений - ма-а-аленький чиновник, мечтавший о своём личном маленьком домике, любимой жене - Параше, о детях... Погибла Параша, смыло волной её домик, и воспалённому воображению бедняги Евгения представляется, что был бы он счастлив, если бы не ... Пётр! Виноват создатель этого сверхчеловеческого города!

Нет, не "естественный человек и Империя" столкнулись на этих страницах, а два человека. Один - обыкновенный, другой - гений.
Пушкин и сам был гением, и отлично это сознавал. Евгений для него - конечно, такой "маленький", что безусловно достоин жалости, но жалости, пожалуй, слегка брезгливой. Да имеет он право на своё простое счастье, имеет! Но и Россия имеет право на величие. А такими категориями Евгений не мыслит. Не дано.

Пушкинского героя, впрочем, извиняет его несчастье. Боль его личной потери. И безумие. А вот что может извинить потомков бедного Евгения? Никакого горя не нюхали, а глубокомысленно рассуждают на телекамеры: "Никогда эта страна не жалела людей! Если жертвы - то зачем этот Ленинград? Зачем Союз? Зачем Победа? Пили бы сейчас баварское пиво"...

Вот, как бы это выглядело - ведь Гитлер полагал Петербург именно затопить:

Было время, школьные учебники старательно изображали Пушкина противником власти, сторонником какой - то абстрактной "свободы", и вот тогда нас уверяли, что автор всецело на стороне Евгения, иначе не заставил бы Петра так несолидно скакать по Городу за "обидчиком"! Но мистики там нет, скачет медный Всадник лишь в повреждённом воображении безумца, уверенного в неизбежности государственных кар за "вольнодумство".


Великая книга всегда допускает разные трактовки и "углы зрения", на радость режиссёрам, но здесь - здесь автор заявляет о своей позиции чётко и недвусмысленно. Только не в конце, а в начале.

"Вступление" к "Медному всаднику" - по сути, самостоятельное произведение. Мощная мелодия, преобразованная в слова, застывшая на бумаге партитура симфонического оркестра, не допускающая ничего мелкого, ничего случайного.
Гимн Великому Городу.

Продолжение следует...

Наталья Баева для портала​ Гостиная студии Беркана


Комментариев нет